Ученые Института географии РАН исследовали лесной сектор Тверской и Новгородской областей по материалам статистики за 2009-2025 годы и интервью с представителями 18 организаций. Вывод: сбыт рухнул, людей не хватает, главной задачей предприятий стало не расширение производства, а выживание.
В журнале «ЭКО» (2026, № 5) вышла статья Евгения Шварца, Марии Орешкиной и Анастасии Байбар «Состояние и проблемы развития лесного комплекса в регионах Ближнего Севера России». Ближним Севером называют староосвоенные регионы Нечерноземья к северу от Московской области – от Псковской до Кировской. Лес для них – это один из главных природных ресурсов: лесистость Тверской области составляет 54,7%, Новгородской – 64,6%.
Тверская область осваивает свои леса активнее всех на Ближнем Севере: в 2024 году здесь заготовили 60,1% расчетной лесосеки, а в аренде находится 75% лесного фонда. В Новгородской области – самый низкий показатель в макрорегионе: 23,8% лесосеки и 36% фонда в аренде. Большую часть области занимает заболоченная Приильменская низменность, чья низкосортная лиственная древесина по большому счету никому не нужна. Заготовки здесь снижаются с 3,9 млн м³ в 2011 году до 2,1 млн м³ в 2024 году, а с 2022 года расторгнуто 36 договоров аренды. Зато деревообработка для новгородской экономики важнее. До 2022 года крупнейшие комбинаты области принадлежали IKEA, UPM-Kymmene, Stora Enso и Hasslacher и работали на европейский рынок. После ухода владельцев отгрузка продукции деревообработки упала с 43 млрд рублей в 2021 году до 16,5 млрд в 2023 году и лишь частично восстановилась в 2024 году (27,9 млрд).
Авторы выделили несколько групп проблем, многие из которых актуальны для всей страны.
Сбыт. До 2022 года в Европу уходило до двух третей российской фанеры. Рынки Китая, Индии и Ближнего Востока его не заменили, а в 2025 году из-за спада жилищного строительства упал и внутренний спрос.
Кадры. Оклады в лесничествах исследуемых регионов составляют 16-19 тыс. рублей, с надбавками зарплата редко превышает 30-35 тыс., средний возраст сотрудников – 45–55 лет и старше. Частные компании платят в 2-4 раза больше, но и они проигрывают конкуренцию за работников, в том числе сортировочным центрам маркетплейсов.
Управление. Лесничества отвечают за нарушения арендаторов, но не имеют рычагов влияния и тратят время на бумаги вместо патрулирования. Новая ФГИС ЛК, обязательная с 2025 года, страдает от ошибок в данных и стала барьером для пожилых сельских жителей, заготавливающих дрова.
Лесовосстановление. Дорогие сеянцы с закрытой корневой системой на заболоченных землях приживаются не лучше обычных. Арендаторы должны иметь право самим выбирать технологию.
Теневые схемы. Занижение доли ценной хвойной древесины в отчетности, зарплаты «в конвертах» и демпинг на 20-25% давят на добросовестные предприятия и тормозят модернизацию.
Отдельная тема – это заброшенные сельхозугодья, зарастающие лесом. В Тверской области за 2018-2022 годы в лесной фонд перевели 57,3 тыс. га таких земель, но арендаторам мелкие разрозненные участки зачастую неинтересны. Авторы обсудили с экспертами идею частного лесопользования на сельхозземлях и пришли к выводу, что она требует углубленной проработки и поправок в законодательство, разрешающих и регламентирующих частное лесопользование на зарастающих землях сельскохозяйственного назначния.
Авторы также оценили законопроект № 1086733-8, внесенный в Госдуму в декабре 2025 года. Он предлагает обязать арендаторов осваивать не менее 70% расчетной уже арендованной лесосеки под угрозой потери участка. В 2025 году этот порог не был достигнут ни в одном из семи регионов Ближнего Севера, в более благополучном 2024 году – только в двух. Объем заготовок зависит от дорог, кредитов и рынка, а не только от добросовестности арендатора. Поэтому авторы считают предлагаемый порог необоснованно завышенным и видят в нем шаг назад к административному управлению вместо экономического регулирования.
Евгений Шварц, главный научный сотрудник Института географии РАН, прокомментировал результаты исследования:
«Наше исследование показывает, что для лесного комплекса Ближнего Севера сегодня ключевой вопрос, к сожалению, это не темпы роста, а сохранение базовой работоспособности отрасли. Мы видим системный кризис: падение сбыта, острый дефицит кадров, управленческие барьеры и экономически невыгодные нормативы. В этих условиях административное требование осваивать не менее 70% уже арендованной лесосеки выглядит оторванным от реальности: объемы заготовок зависят не только от добросовестности арендаторов, но и от дорог, кредитов и конъюнктуры рынка. Первоочередной задачей становится не расширение производства, а выживание предприятий, сохранение базовых возможностей функционирования отрасли, предотвращение дальнейшего ухудшения кадрового потенциала».
Исследование выполнено при поддержке гранта РНФ № 24-17-00129.
